Декан юридического факультета UNISSULA в Конституционном суде: новый Уголовно-процессуальный кодекс размывает границу между адвокатами и неадвокатами

Декан юридического факультета UNISSULA в Семаранге профессор д-р Джаваде Хафидз считает, что ряд положений Закона № 20 от 2025 года об Уголовно-процессуальном кодексе (KUHAP) может породить правовую неопределённость, поскольку они размывают границу полномочий между адвокатами и неадвокатами. Джаваде изложил эту позицию, выступая экспертом на заседании Конституционного суда в среду, 22 июля 2026 года.

Он выступил как эксперт по административному праву по делу № 104/PUU-XXIV/2026 о проверке статьи 1 пункта 22 и статьи 151 части (2) пункта «б» Уголовно-процессуального кодекса на соответствие Конституции Республики Индонезия 1945 года.

По словам Джаваде, главная проблема заключается в формулировке статьи 1 пункта 22, которая расширяет определение адвоката, включая в него любого, кто может оказывать юридические услуги как в суде, так и вне его, в рамках общественного служения по предоставлению бесплатной юридической помощи.

Он полагает, что такая формулировка оставляет открытым вопрос, кто именно имеется в виду под лицом, способным оказывать юридические услуги. Эта неясность субъекта права способна породить различные толкования на практике.

С точки зрения административного права, отметил Джаваде, статус и полномочия адвоката не возникают сами по себе. Эти полномочия предоставляются на основании Закона № 18 от 2003 года об адвокатуре и приобретаются через определённые этапы и требования.

Желающий заниматься адвокатской практикой должен отвечать образовательным требованиям, пройти специальное обучение по адвокатской профессии (PKPA), сдать профессиональный экзамен, пройти стажировку и принести присягу на открытом заседании Высокого суда.

Эти этапы, по мнению Джаваде, не просто административная процедура, а часть механизма, обеспечивающего компетентность и профессиональную ответственность тех, кто осуществляет правовую защиту граждан.

«Адвокат существует как противовес государственной власти, чтобы правосудие не превратилось в средство произвола», — заявил Джаваде в своём экспертном заключении.

Он пояснил, что профессиональные стандарты нужны для защиты тех, кто ищет правосудия. Ошибки в юридическом сопровождении — от построения аргументации и выбора средств обжалования до соблюдения сроков — напрямую влияют на права человека в судебном процессе.

Поэтому, по его мнению, оказание юридической помощи должно неизменно опираться на принципы профессионализма, компетентности, подотчётности и равенства процессуальных возможностей сторон.

О протоколе присяги

Джаваде обратил внимание и на статью 151 часть (2) пункт «б», которая определяет документы, предъявляемые при оказании юридических услуг или помощи: протокол присяги о назначении адвокатом и (или) документ о членстве в учреждении юридической помощи.

По его мнению, такая формулировка способна поставить протокол присяги адвоката (BAS) в один ряд с членским удостоверением учреждения юридической помощи (LBH), хотя у них разные правовые основания и природа.

С точки зрения административного права Джаваде рассматривает протокол присяги, выдаваемый после принесения присяги в Высоком суде, как формальную легитимацию статуса адвоката и одновременно основание его полномочий заниматься профессией.

Членское же удостоверение учреждения юридической помощи — это легитимация, исходящая от организации. Поэтому их нельзя без оговорок приравнивать при определении права лица выступать в суде.

«Это приравнивание — не просто вопрос редакции: оно касается пределов полномочий и ответственности того, кто оказывает юридические услуги», — сказал Джаваде.

Он напомнил, что адвокатура как правоохранительная профессия имеет кодекс этики и механизмы ответственности через профессиональную организацию и совет чести. По его мнению, ясность механизмов ответственности необходима и в отношении неадвокатов, которым предоставлена возможность оказывать юридическое сопровождение.

Джаваде сослался также на решение Верховного суда № 22 P/HUM/2018 о полномочиях паралигалов в судебном процессе, назвав его важным ориентиром при определении пределов полномочий адвокатов и неадвокатов в суде.

Риск для правовой определённости

В своём заключении Джаваде пришёл к выводу, что формулировка статьи 1 пункта 22 не отвечает принципам ясности изложения и тщательности и может вступить в противоречие с Законом об адвокатуре.

Он также считает, что приравнивание протокола присяги адвоката к членскому удостоверению учреждения юридической помощи в статье 151 части (2) пункте «б» способно стереть различие между полномочиями, исходящими от государства, и внутренней легитимацией организации.

В конечном счёте, по словам Джаваде, вопрос касается не только интересов адвокатской профессии. Более принципиально — гарантия того, что граждане получат профессиональную, компетентную и подотчётную юридическую помощь и защиту.

По его мнению, государству действительно необходимо расширять доступ граждан к юридической помощи, особенно для малоимущих. Но это расширение должно идти рука об руку с гарантией качества правовых услуг и определённостью в вопросе о том, кто вправе осуществлять защиту в суде.

Джаваде просил Конституционный суд оценить эти положения исходя из принципов правового государства, равенства перед законом, справедливой правовой определённости и защиты прав граждан, ищущих правосудия.